Профессор-эмеритус Тартуского университета Павел Семенович Рейфман принадлежит к когорте основоположников кафедры русской литературы.

 
Биография Родился 29 января 1923 г., Умань, Украина. 1940 г. — окончил с отличием среднюю школу в Ленинграде и поступил на филологический факультет Ленинградского университета. Лето 1941 г. — ушел добровольцем в народное ополчение, хотя даже в военное время был признан негодным к строевой службе. Провел на фронте всю войну. 1945 г. — демобилизация, возвращение к учебе. 1948 г. — женился на Ларисе Ильиничне Вольперт (Доктор филологических наук, профессор-эмеритус романо-германского отделения философского факультета Тартуского университета) 1949 г. — блестяще окончил Ленинградский университет. 1950 г.- рождение сына Семена 1953 г. — начало работы в Учительском институте в Тарту, где начинали свою преподавательскую карьеру и Юрий Лотман и Зара Минц. Защита в Ленинграде кандидатской диссертации «»Отечественные записки» 1840-х годов (период участия в журнале Белинского)». С 1963 г. — доцент кафедры русской литературы Тартуского университета. 1972 г. — защита в Тартуском университете докторской диссертации «Отражение общественно-литературной борьбы на страницах русской периодики 1860-х годов». 1973 г. — П.С.Рейфман становится профессором. 1993 г. — избран почетным профессором (профессором-эмеритусом).

Павел Рейфман — автор четырех книг и десятков статей, которые снискали ему известность среди славистов, занимающихся историей русской литературы середины и второй половины XIX века, а также историей русской журналистики и критики. Выпускники помнят его лекции и спецкурсы по творчеству Достоевского, Чернышевского, Салтыкова-Щедрина.

Лекционный курс, который профессор-эмеритус П.С.Рейфман читает в последние годы магистрантам и докторантам кафедры русской литературы, посвящен истории русской цензуры. С этой темой во многом была связана его докторская диссертация. Вдобавок П.С.Рейфман решил проследить всю историю цензурного ведомства в России с XVIII века до недавнего, но еще такого памятного советского прошлого. Этот замечательный курс — свидетельство творческой энергии и неустанного поиска ученого — пользуется заслуженной популярностью. П.С.Рейфман — член Совета отделения русской и славянской филологии, член редколлегии «Трудов по русской и славянской филологии. Литературоведение» и ряда других тартуских изданий. Павел Семенович Рейфман, недавно отметивший свой 85-летний юбилей, продолжает оставаться уважаемым и любимым коллегой и одновременно наставником студентов и аспирантов.

— Что повлияло на выбор профессии? Когда вы поняли, что ваш путь — наука? — Понимаете, когда-то, в доисторические времена, вернувшись с фронта в 1945 году, я оказался на журналистском отделении филологического факультета ЛГУ. Через некоторое время я оттуда сбежал, но года два я занимался историей журналистики, меня всегда это интересовало. По истории журналистики я и кандидатскую диссертацию защитил, и докторскую. А журналистика всегда была очень связана с цензурой . Когда я уходил на пенсию, мне не хотелось совсем расставаться с кафедрой, и зав. кафедрой русского языка Любовь Киселева предложила мне прочесть курс лекций по истории цензуры. И вот этот курс для магистрантов и докторантов из полугодового превратился в двухгодичный, а из курса по истории русской литературы — в курс русской и советской литературы. Мы знает историю по мифам, и вот некоторые мифы я попытался раскрыть.

— Вы можете вспомнить самое яркое событие в вашей жизни? — Пожалуй, я не смогу определить одно событие, мне всегда было интересно жить, и до сих пор интересно. Наверное, все же окончание войны, это ощущение, что война закончилась, и мы остались живы…

— Что еще не успели сделать в жизни? — Никогда не мечтал о карьере. Делал то, что делал, в общем, мне это было интересно. Я не занимал ни одной крупной руководящей должности и не стремился к этому. Когда мне один раз предложили заведовать кафедрой, я от этого отбивался всеми возможными способами!

— О чем вы думаете чаще — о прошлом или о будущем? Я думаю и прошлом, и о настоящем, и о будущем. Будущее мое, естественно, недолгое. В 85 лет загадывать на какой-то длительный срок нецелесообразно, но мне интересно, как будут развиваться события. Я сохранил душу живой, а это значит — интересоваться не только собой и своими болезнями, но и тем, что творится вокруг… Я думаю, судьба ко мне и моей супруге Ларисе Ильиничне Вольперт была благосклонна.

— У каждого человека бывают периоды хандры, как вы справлялись с ней? — У меня серьезных периодов хандры не было никогда. Может быть, ирония моя помогала и вообще, я считаю, что у меня мало было ситуаций, когда мне приходилось очень трудно. В отличие от моей жены, я скорее пессимист, но я как-то не хандрю. До сих пор хорошо сплю, не употребляю снотворных. У меня есть свои приемы, которые мне помогают засыпать: я читаю какое-нибудь длинное стихотворение и где-то до середины засыпаю.

— Есть ли у вас убеждения, которым вы следовали с юных лет? — Убеждения у меня есть. Но я, кажется, кого-то «полуцитирую»: основное убеждение — не быть убежденным в чем-то и говорить, что я знаю, как надо.

— Какой совет вы дали бы самому себе в юности? — Думаю, что тот же, который я давал себе много-много лет тому назад: стараться честно делать свое дело и поступать так, как ты считаешь нужным. По крайней мере, мне кажется, что это не отступает от моих взглядов.

— В жизни каждого из нас есть поступки, о которых стыдно и больно вспоминать. Смогли бы вы поговорить об этом? — Я не стал бы делиться этим с читателем, точно так же , как и рассказывать о прекрасных своих поступках.

— Нам выпало прожить большую часть своей жизнь при Советской власти. Чего не хватает вам из той жизни сегодня? Повторения чего вы не хотели бы допустить? — Я думаю, что мне вполне хватает того, что есть. И мне, и моей жене комфортно сейчас жить, и нам очень много людей помогают. Дети наши далеко, в США. Сейчас, при Интернете и скайпе, общаться очень просто. Все равно мы поначалу волновались, но нас многие поддерживают. У нас много друзей. В нашем доме всегда много студентов.

— Какой из своих научных трудов вы считаете самым значимым? — Я думаю, «ИЗ ИСТОРИИ РУССКОЙ, СОВЕТСКОЙ И ПОСТСОВЕТСКОЙ ЦЕНЗУРЫ». Но я занимался и журналистикой, думаю, что и работы о журналистике тоже , скажем: « К проблеме эволюции либеральной журналистики в 1860-е годы».

— В какой момент вы поверили, что состоялись в своей профессии? — Нет, я не могу сказать. Я отвечаю вам искренне. У меня не было четко выраженного момента, когда я решил, что состоялся, но у меня не было и момента, когда я думал, что не состоялся. — Какая награда для вас самая важная? — Главная награда — это то, что у меня была возможность прожить жизнь так, как я ее прожил. Из медалей же это скорее всего «За оборону Ленинграда» и Большая медаль Тартуского университета.

— Какими качествами должен обладать человек, чтобы вы его уважали? — Я думаю, что он должен быть порядочным, а поскольку я занимаюсь наукой, то он должен быть крупным ученым. Мне посчастливилось иметь дело с очень многими крупными учеными.

— Что есть философия в наши дни? Какая философия сегодня может быть востребована? — Я не знаю. Это нужно у профессора Столовича спросить. Впрочем, я совершенно не согласен со взглядом, который в последнее время часто высказывается: что на русскую литературу больше влияла философия, чем зарубежная европейская литература. Это, по-моему, ересь.


— Отличаются ли ваши взгляды на дружбу, супружество, любовь от общепринятых? — А я не знаю, что общепринято, особенно сейчас. Думаю, что настоящая любовь, дружба, настоящая нравственность и настоящая правда — это очень хорошо, но в наше время не очень модно. Моднее карьера, деньги и тому подобные вещи. Я не считаю, что можно руководствоваться принципом «все позволено», это принцип иезуитов. Все же думаю, что и в наше время возможны и дружба, и любовь, и поддержка.

— Какое хобби вы пронесли через всю свою жизнь? — Я люблю читать, не только как исследователь, а просто как читатель.

— Уже 17 лет мы живем в независимой Эстонии. Что вы принимаете в нашем государстве и что неприемлемо для вас? — В общем и целом я принимаю то, что сделано, но я не принимаю многих действий политиков, и не только эстонских, но и русских. В России нет настоящих политиков сегодня, ну а те, кто претендует на их роли, мне не нравятся. Вот все, что касается «Бронзового солдата», мне не нравится ни с той, ни с другой стороны. Мне кажется, что элемент провокации был с обеих сторон.

— Будь ваша воля, какой закон Вы издали бы? — Никогда не задумывался над тем, чтобы стать законодателем, во сне страшном такое не могло присниться! Нельзя издать один закон, который решит все вопросы. Но если поставить вопрос по-другому, то я считаю, что нужно добиваться терпимости.

— Говорят, что нужно учиться на чужих ошибках. Удавалось ли Вам следовать этому совету? — Думаю, не только мне, но и вообще всем людям, как правило, не удавалось этого. Все вокруг свидетельствует о том, что никто не учится и на собственных ошибках. Наверное, было бы хорошо, если бы учились, но этого нет.

— Какую роль в Вашей жизни сыграли книги? Были ли среди них те, что оказали глубокое влияние на вашу жизнь — Я ценю книги, которые могут «зацепить». Но их было столь много, что мне не выделить одной или нескольких. Я помню, как на такой вопрос отвечали два конкурирующих шахматиста. Один, поддерживаемый властями, отвечал: «Как закалялась сталь», а другой: «По ком звонит колокол». Если бы я был поставлен перед таким выбором, я бы не ответил: «Как закалялась сталь». Ну а «По ком звонит колокол» — одно из моих любимых произведений.

— Удалось ли вам попутешествовать? Какая из стран оставила самое яркое впечатление? — Думаю, что ни одна страна сама по себе не вызывает восхищения. И это понятно. Человек противоречив. А если речь идет о стране, то она еще более противоречива. Мне ближе страны Европы, но они тоже различны и далеки от идеала. Я никогда, по своему скептицизму, не ожидал от посещений разных государств чего-то поразительного. Какие-то детали нравятся и там, и там. Но если выбирать между нынешней Россией и Европой, я выбрал бы Европу. Если говорить о личных предпочтениях, то мне нравится Чехословакия. Маленькая, интеллигентная европейская страна. Нравится мне и ее президент Вацлав Гавел. На мой взгляд, он относится именно к тому типу людей, которые могут быть президентами.

— Какое время года самое плодотворное для вас? — Я не замечал. Я по характеру своему зануда, и если начинаю что-нибудь делать, то делаю и делаю… Наверное, по преподавательской привычке летом работаю меньше, хотя если надо, то и летом все сделаю.

— Не в деньгах счастье, но что-то в них все-таки есть. Что значит для вас материальное благополучие? — Свое благополучие я определяю положительной оценкой. Хотя у нас ничего особенного нет, ни дачи, ни машины. Думаю, что человеку не так много необходимо. И это необходимое должно соответствовать каким-то условиям не роскошной, не шикарной, но человеческой жизни. Плохо, когда человек не может прокормить свою семью.

Когда вела беседу с этой супружеской парой, которая прожила бок о бок 60 лет, я ловила себя на мысли, что нужно бы поучиться у этого поколения оптимизму, жизнелюбию и трепетному отношению друг к другу. В этом доме живет любовь и уважение, в этом доме многие годы царит гостеприимство и радушие. И понятно, почему у этих людей много друзей и они всегда окружены их вниманием и поддержкой.


Mellnov

Тарту 01.03.2008